Доктор Ханнелоре Умбрайт о Елене Фроловой

Духовная жизнь России непредставима без бардов. Так называемая авторская песня с ее "гитарной поэзией" уже не одно десятилетие - с середины пятидесятых годов по сей день - нечто большее, чем просто музыкально-литературный жанр: это социологический феномен. Эта очень русская музыкальная форма, не совпадающая ни с народной песней, ни с французским шансоном, не потеряла даже после смерти ее великих основателей: Владимира Высоцкого, Александра Галича, Булата Окуджавы - ни значения, ни очарования. Без каких-либо заметных конфликтов поколений новые голоса завоевывали и завоевывают сцены театров песни, бардкафе, и open-air-концертов.

В этом кругу необыкновенно талантливых молодых авторов-исполнителей, оригинальных до своенравия, Елена Фролова - душа и мысль, опора и Galionsfigur. Баллады и песни Елены Фроловой, отличающиеся необычайной музыкальностью и какой-то исконной поэтикой, не поддаются определению. В сочетании с ее завораживающим голосом, пуритански строгое и все же исполненное чувств пение и создают это самостоятельное произведение искусства - Елена Фролова.

Лирическую вселенную Елены составляют ее собственные и чужие стихи, причем в последних ее привлекает не известное имя, а созвучность, родственность ее собственным мыслям и чувствам. В ее концертах звучат стихи Иосифа Бродского, Анны Ахматовой и Марины Цветаевой рядом со стихами не столь известного современного лирического поэта Марины Гершенович или забытого поэта начала века Софьи Парнок.

Елена Фролова вкладывает в эти тексты свое внутренне мироощущение, далекое от модных стереотипов. Горечь утрат, несчастная любовь, смерть, тяга к странствиям и вера находят там свое место рядом с такими недавними табу как суицид и однополая любовь. При этом Елена Фролова часто наделяет человеческими чувствами животных, особенно птиц, и растения, что напоминает настоящую, а не сделанную под фольклор, народную песню. Если в ее песнях появляются исторические или библейские фигуры, как, например, Мария Магдалина, то звучание ее песен-монологов, песен-молитв восходит к музыкальным традициям русской православной церкви.

Откровение Елены Фроловой требует доверия слушателя, интимности серьезного диалога между артисткой и публикой, поэтому понятна ее любовь к залам с "душой" и слушателям с "живыми глазами".

При этом слушатель может не принадлежать к русскому культурному кругу, волшебство и очарование песен свободно пересекает языковые границы. Они - в лучшем смысле - эсперанто неподдельной человеческой выразительности.

Перевод Маргариты Кабаковой